Струнино информационный портал

Административно-территориальное деление

Alecs — Sun, 02 Jan 2011 12:09:01 GMT

СелоСтрунино известно с 1492г.

С 10.06.1929 г. Александров принадлежит Ивановской области и становится районным городом.

23.07.1930 округа упразднены, Александров отнесен к категории городов областного подчинения, выведен из состава Александровского района, оставаясь его центром.

1.08.1931 Александров выделен в самостоятельную административно-хозяйственную единицу.

В 1932г село Струнино переименовывается в город Струнино.

1.11.1936 к категории городов областного подчинения отнесен город Владимир.

1.01.1938 Александров перестаёт быть районным городом.

21.06.1941 образован Струнинский район.

14.08.1944 в состав Владимирской области переданы города областного подчинения Александров, Владимир, Вязники, Гусь-Хрустальный, Ковров, Кольчугино.

Районы:

Александровский, Владимирский, Вязниковский, Гороховецкий, Камешковский, Киржачский, Ковровский, Кольчугинский, Курловский, Меленковский, Небыловский, Никологорский, Селивановский, Собинский, Струнинский, Судогодский, Суздальский и Юрьев-Польский.

30.08.1948 упразднены Александровский и Кольчугинский районы.

12.01.1965 Владимирский район переименован в Суздальский, Ставровский район переименован в Собинский, Струнинский район переименован в Александровский район; образованы Гороховецкий, Камешковский, Киржачский, Кольчугинский, Селивановский, Судогодский районы.

Династия Барановых

Alecs — Sat, 04 Sep 2010 17:39:10 GMT

История купеческого рода Барановых

Асаф Иванович Баранов

Основоположником династии первых купцов-мануфактурщиков Барановых был крепостной крестьянин Тихон Петрович Баранов, который весь осенне-зимний сезон просиживал за самодельным ткацким станком. Ему-то и удалось продажей домотканого холста сколотить первоначальный капиталец. Его дело продолжил сын – Николай Тихонович Баранов, писавшийся уже купцом третьей гильдии. Внук Тихона Петровича – купец третьей гильдии Федор Николаевич Баранов после окончания Отечественной войны 1812 года купил возле города Александрова участок земли, построил на нем дом и небольшую красильню для крашения тканей в синий «кубовый» (индиго) цвет. (Начинал Федор Николаевич с того, что собирал по окрестным селам крашенинку и перепродавал ее на ярмарках в соседних городах). Земля, купленная Барановым, оказалась в некотором смысле местом «намоленным»на ткани, ибо принадлежала до этого помещику Карабанову, «имевшему пристрастие к тканям»: помещик Карабанов коллекционировал ткани различных мануфактур. В 1834 году Федор Николаевич расширил свою фабрику и стал красить пряжу в красный цвет. Сейчас, в решении красить пряжу в красный цвет, нет ничего удивительного, но в те годы, чтобы решиться на это, необходимо было обладать недюжинным умом и решительностью. Федор Николаевич обладал всеми этими качествами, и уже через год, на Нижегородской ярмарке, мануфактура Баранова получила серебряную медаль за отличное качество окраски хлопчатобумажных тканей в красный цвет.

Значение этой новации трудно переоценить. Так, например, только четверть века спустя Людвиг Рабенек (фабрика компании «Богородско-Глуховская мануфактура») на выставке 1870 года в Санкт-Петербурге получил золотую медаль «За полезное» для ношенияна шее на Владимирской ленте. Награждение следовало за «выделку хлопчатых пряжи и тканей, окрашенных в адрианопольский красный цвет».

Слова «адрианопольский», «красный», «пунцовый» и «кумачовый» стали в это время практически синонимами. «Французскими» же пунцовые ситцы называли потому, что для окраски тканей применялся привозной экстракт – «французский крапп» (отсюда, по цвету красителя, и знаменитые «краповые береты»), а позже окраску тканей в любой пунцовый оттенок стали называть окраской французским способом, независимо от красителя.

Адрианопольский красный – удивительное название, пахнущее морем и раскаленным песком… Уже за одним этим названием стоит многовековая история. Именно в Адрианополе, на территории нынешней Турции, в 378 году до н.э. римляне потерпели жестокое поражение от вестготов, а спустя века Россия подписала Адрианопольский мирный договор, завершив, наконец, русско-турецкую войну 1828-1829 гг.

Но вернемся к красителю… Считается, что секрет этого красителя французы узнали в Леванте – так европейцы называли Восточное Средиземноморье, объединяя этим названием Сирию, Ливан, Палестину, Израиль, Иорданию, Египет и Турцию. На Востоке, еще до нашей эры, существовало несколько рецептов получения различных оттенков пурпурных и алых цветов. Первопроходцами здесь, как и во многом другом, были финикийцы. Вначале сырьем для получения знаменитого «пурпура античного» служили моллюски Murex brandaris, пурпурные улитки. Их панцири содержали несколько красящих веществ и давали возможность, в зависимости от технологии, получать разные оттенки. Но человеческое тщеславие и ненасытная жажда роскоши привела к практическому истреблению пурпурниц. И тогда в качестве заменителей были найдены растительные красители, в частности марена красильная (Rubia tinctorum L), позволявшая, в зависимости от протравки, получать ткани разных цветов – красного, розового, пурпурного, оранжевого и коричневого. Именно с Востока, наряду с другими восточными драгоценностями, окрашенные ткани попадали в Древнюю Грецию, а позднее – в Рим. Роскошь этих тканей трудно поддается описанию даже античным авторам, видевшим их воочию, но точно известно, что спартанцы резко осуждали афинян именно из-за использования окрашенных восточных тканей, считая, что они ослабляют и развращают нацию, снижают ее боеготовность. Издревле существовали центры, славящиеся своими окрашенными тканями и производством красителей (славу Тирского пурпура, воспетого поэтами, не затмил никто!), но именно в турецком городе Адрианополе (ныне Эдирнэ), как нигде, процветало искусство производства красок из марены – отсюда лет 200 назад и пошло, благодаря французам, название «адрианопольский красный».

В Западной Европе технологию получения красного цвета освоили только в начале XIX века, причем всюду ее строго засекречивали. Однако во Франции, в сравнении с другими европейскими странами, марену начали разводить довольно рано. В Авиньоне есть памятник армянскому агроному Ованесу Алтуняну (Jean Althen, 1709 – 1774) за его вклад в развитие культуры марены во Франции. Экстракт марены под названием крапп добывался из корней двухлетнего растения и был незаменим до начала эры анилиновых красителей. Каким образом французский секрет «адрианопольской красной» стал известен англичанам – Бог весть! Однако уже в 1813 году эта технология была усовершенствована фирмой Томсон, где занимались разработкой краски из смирнской марены (Смирна – античный город, что располагался на месте нынешнего Измира), и только после этого рецепт попал в Россию.

В России знали способы получения красного цвета, и среди красителей, ввозимых из Турции и Бухары, одно из первых мест принадлежало марене. Была в России и своя марена. Когда именно была предпринята первая попытка к ее разведению – достоверно не известно, однако известно, что в 1787 году правительством были выписаны семена марены из Анатолии, а в 1812 году Императорское вольное экономическое общество назначило золотую медаль и денежную награду за разведение марены, которая была бы лучше дикой астраханской. Качественный отечественный красный краситель был жизненно необходим бурно развивающимся текстильным мануфактурам. До Федора Николаевича Баранова ситец с красным рисунком уже выпускался на мануфактурах Сокова и Витова; их ситцы вообще отличались от прочих русских ситцев яркостью и значительным применением красного цвета. Встречались и темноземельные платки с пунцовыми розами. Но первенство в производстве красноземельных вытравных ситцев, бесспорно, принадлежит Ф.Н. Баранову.

Спустя какое-то время его сын Иван Федорович Баранов, основавший в 1846 году Троицко-Александровскую мануфактуру, значительно усовершенствовал процесс крашения и нашел способ замены дорогого французского краппа. Более того, дабы не ввозить марену из Турции, им были арендованы плантации близ Дербента, где стали выращивать свою марену и добывать экстракт из корней. То, что для закрепления красителей использовали бычью (а не собачью) кровь, факт исторический и сомнению не подлежит. Бычью кровь привозили с бойни, и хранилась она в огромных деревянных чанах при мануфактуре. Вот это самое применение бычьей крови в производстве и служило благодатной почвой для различных пересудов и суеверий, принимавших иной раз довольно агрессивные формы. Так что у «французских» ситцев, которыми мы теперь так восхищаемся, некогда была довольно недобрая слава и мрачная репутация, что, естественно, тревожило И.Ф. Баранова, радевшего о своем предприятии. И через какое-то время этот очень талантливый предприниматель нашел выход: сумел заменить бычью кровь отваром из отрубей. Вскоре после этого мануфактура расширилась и пришла к настоящему процветанию: в Карабанове был построен новый корпус для производства этих самых «французских» ситцев и, ставших в последствии знаменитыми, Барановских платков. Изготовление вытравных тканей было дело не только трудоемким, но и весьма вредным для здоровья мастеров (например, для вытравки красной пунцовой материи использовался раствор хлора), оттого и стоили они довольно дорого.

В 1847 году предприниматель И.Ф. Баранов получил право клеймить свою продукцию – изображать на своих изделиях государственный герб, что служило подтверждением высочайшего качества.

Иван федорович Баранов скончался в 1848 году от неожиданной болезни. После его смерти в течение 15 лет мануфактурой управляла его жена – Александра Асафовна, а после смерти матери между братьями Барановыми произошел раздел имущества. Старшему брату Николаю досталась Александровская фабрика деда, а карабановскую мануфактуру поделили братья Александр и Асаф, сразу же основав «Торговый дом А. и А.И. Барановых» и «Товарищество мануфактур Барановых».

Чтобы поддержать высокую марку карабановских ситцев, братья продолжают совершенствовать технологические процессы. В 1866 году ими была установлена первая плоскопечатная машина. До этого рисунок наносился вручную – накладом. Умельцы-резчики изготавливали плашки (матрицы с рисунком), на которые наносилось до 3-х цветов, а затем на специальных столах, ударяя по ним молоточками, набивали на ткань. Были и такие мастера, которые умудрялись наносить до семи цветов!

Но только развитием предприятия деятельность братьев Барановых не ограничивалась. Братья пригласили геологов, которые у деревни Коровино нашли отличную глину для производства кирпича, где и был ими построен кирпичный заводик. С этого времени начинается коренная реконструкция мануфактуры. Братья начинают усиленно хлопотать перед руководством Московско-Ярославской железной дороги и добиваются в 1871 году отвода железнодорожной ветки от Карабанова к Александрову, однако до 1893 продукция доставляется на конной тяге. На средства братьев Барановых в 1876 году была заложена церковь, которая после окончания строительства и освящения дала право Карабанову официально считаться селом. Очень многое делалось для рабочих, начиная от строительства больницы с родильным и инфекционным отделением и до просветительских чтений с показом диапозитивов.

Особо примечательна личность – Асафа Ивановича Баранова, который был не только талантливым предпринимателем, но и очень грамотным инженером-химиком. В 1874 году он вышел из семейного дела и основал собственную фабрику «Соколовская мануфактура Асафа Баранова», которую построил и оборудовал по последнему слову техники. Был Асаф Иванович не только миллионером, но и щедрым благотворителем.

При своей фабрике он построил храм, богадельню для больных и престарелых рабочих, а в уезде – несколько отлично оборудованных училищ с физическими и химическими кабинетами, географическими картами, астрономическими приборами и прочим.

Писатель С.Я. Елпатьевский (сын священника из села Новоселки-Кудрино и двоюродный брат основателя Музея изящных искусств И. В. Цветаева) приводит в своих воспоминаниях удивительный факт: жалованье учителей в таких училищах составляло 100 рублей. (!) И это в то время, когда учителя в государственных и в большинстве частных учебных заведений получали не более 15-18 рублей в месяц, а дом в городе можно было купить за 350 рублей.

«Будьте здравы, веселы и богаты, как Асаф Баранов», – как-то написал А.П. Чехов в одном из писем к знаменитому русскому архитектору и художнику Федору Шехтелю.

О династии Барановых можно рассказывать очень много и долго, ибо эти люди были из той породы, которую называют солью земли. Их вклад в развитие русского ситцепечатанья столь велик и прекрасен, что и более ста лет спустя мы не устаем восхищаться результатами их трудов. Был он оценен и при их жизни: на всех российских выставках Барановские ситцы удостаивались высших наград. Но особо отличилась продукция Соколовской мануфактуры Асафа Баранова: вначале на выставке в Антверпене, а затем на выставках в Лондоне, Вене и Париже. Так, например, образец ткани под названием «Смородиновый лист» получил «Гран-При» на Всемирной выставке в Париже в 1889 году. А тремя годами ранее, в 1886 году, фабрика Асафа Баранова была удостоена специальной награды Персидского шаха. С 1882 года он получил право изображать на своей продукции герб Российской империи.

Управленцы Барановской мануфактуры 1909г

Восстание против Ляхов

Alecs — Sun, 09 Aug 2009 16:13:10 GMT

Восстание против Ляхов. Сражение возле села "Большой каринск"

Александровская слобода - сражение между польско-литовским отрядом и русско-шведским войском 18 октября 1609 г.

Александровская слобода - бывшая резиденция царя Ивана Грозного (ныне город Александров) (Гражданская война, или Смутное время, 1604—1613). 18 октября 1609 г. в ее районе произошло сражение между польско-литовским отрядом под командованием гетмана Я. Сапеги (4 тыс. чел.) и русско-шведским войском под командованием князя М.В. Скопина-Шуйского и генерала Я. Делагарди (20 тыс. русских и 4 тыс. шведов). После победы под Калязином Скопин-Шуйский двинулся на помощь Троице-Сергиеву монастырю. Достигнув Александровской слободы, его войско стало здесь лагерем. Оттуда был послан в Троице-Сергиев монастырь отряд воеводы Жеребцова (700 чел.).

Тогда осаждавший лавру Сапега двинулся с отрядом к Александровской слободе, чтобы пресечь сообщение между правительственными войсками и осажденными. У села Ко-ринское он разбил русский авангард и гнал его до самой слободы, где в бой вступили основные силы Скопина-Шуйского и Делагарди. Сапега потерпел поражение и был вынужден отступить под натиском русско-шведских сил, намного превосходящих его отряд. После этого положение осаждавших Троице-Сергиев монастырь тушинских войск стало практически безнадежным. Спустя два месяца они были вынуждены снять осаду (см. Троице-Сергиев монастырь).

19 Марта, во Вторник Страстной Недели, в час Обедни, услышали в Китае-городе тревогу, вопль и стук оружия. Госевский прискакал из Кремля: увидел кровопролитие между Ляхами и Россиянами, хотел остановить, не мог, и дал волю первым, которые действовали наступательно, резали купцов и грабили лавки; вломились в дом к Боярину верному, Князю Андрею Голицыну, и бесчеловечно умертвили его. Жители Китая искали спасения в Белом городе и за Москвою-рекою: конные Ляхи гнали, топтали, рубили их; но в Тверских воротах были удержаны стрельцами.

Ляпунов отрядил несколько легких дружин: Сапега разбил их в Александровской Слободе, осадил Переславль, жег, злодействовал, где хотел - и Россияне Московского стана, видя за собою дым пылающих селений, вдруг услышали, в Китае и Кремле, необыкновенный шум, громкие восклицания, звон колоколов, стрельбу из пушек и ружей: ждали вылазки, но узнали, что Ляхи только веселились и праздновали счастливую весть о скором прибытии к ним Гетмана с сильным войском - весть еще несправедливую, которая однако ж решила Ляпунова и товарищей его не медлить. Они изготовились в тишине, и за час до рассвета (22 Мая) приступив к Китаю-городу, взяли одну башню, где находилось 400 Ляхов. Место было важно: Россияне могли оттуда громить пушками внутренность Китая.

Госевский избрал смелых и велел им, чего бы то ни стоило, вырвать сию башню из рук неприятеля: с обнаженными саблями, под картечею, Ляхи шли к ней узкою стеною, человек за человеком; кинулись на пушки, рубили, выгнали Россиян и мужественно отбили все их новые приступы. В других местах Ляпунов, везде первый, и Трубецкий имели более успеха: очистили весь Белый город, взяли укрепления на Козьем болоте, башни Никитскую, Алексеевскую, ворота Тресвятские, Чертольские, Арбатские, везде после жаркого кровопролития. Чрез пять дней сдался им и Девичий монастырь с двумя ротами Ляхов и пятьюстами Немцев. В то же время Россияне сделали укрепления за Москвою-рекою, стреляли из них в Кремль и препятствовали сношению осажденных с Сигизмундом, от коего Госевский, стесненный, изнуряемый, с малым числом людей и без хлеба, ждал избавления.

Но Король все еще думал только о Смоленске. Донесение Госевского о сожжении Москвы и наступательном действии многочисленного Российского войска, полученное Сигизмундом вместе с трофеями (или с частью разграбленной Ляхами утвари и казны Царской), не переменило его мыслей. Король в письмах к Боярам Московским хвалился своею милостию к России, благодарил за их верность и непричастие к бунту Ермогена и Ляпунова, обещал скорое усмирение всех мятежей, а Госевскому скорое избавление, дозволяя ему употреблять на жалованье войску не только сокровища Царские, но и все имение богатых Москвитян - и возобновил приступы к Смоленску, снова неудачные.

Шеин, воины его и граждане оказывали более, нежели храбрость: истинное геройство, безбоязненность неизменную, хладнокровную, нечувствительность к ужасу и страданию, решительность терпеть до конца, умереть, а не сдаться. Еще Ляхи имели нужду в злодейской измене, чтобы овладеть городом: беглец Смоленский Андрей Дедишин указал им слабое место крепости: новую стену, деланную в осень наскоро и непрочно. Сию стену беспрестанною пальбою обрушили - и в полночь (3 Июня) Ляхи вломились в крепость, тут и в других местах, оставленных малочисленными Россиянами для защиты пролома. Бились долго в развалинах, на стенах, в улицах, при звуке всех колоколов и святом пении в церквах, где жены и старцы молились.

Ляхи, везде одолевая, стремились к главному храму Богоматери, где заперлися многие из граждан и купцов с их семействами, богатством и пороховою казною. Уже не было спасения: Россияне зажгли порох и взлетели на воздух с детьми, имением - и славою! От страшного взрыва, грома и треска неприятель оцепенел, забыв на время свою победу и с равным ужасом видя весь город в огне, в который жители бросали все, что имели драгоценного, и сами с женами бросались, чтобы оставить неприятелю только пепел, а любезному отечеству пример добродетели. На улицах и площадях лежали груды тел сожженных. Смоленск явился новым Сагунтом, и не Польша, но Россия могла торжествовать сей день, великий в ее летописях.
Между тем, невзирая на падение Смоленска, на торжество Сигизмундово и важные приготовления Гетмана Ходкевича, Воеводы Московского стана имели бы время и способ одолеть упорную защиту Госевского, если бы они действовали с единодушною ревностию; но с Ляпуновым и Трубецким сидел в совете, начальствовал в битвах, делил власть государственную и воинскую... злодей, коего умысел гнусный уже не был тайною. Атаман Заруцкий, сильный числом и дерзостию своих Козаков-разбойников, алчный, ненасытный в любостяжании, пользуясь смутными обстоятельствами, не только хватал все, что мог, целые города и волости себе в добычу - не только давал Козакам опустошать селения, жить грабежом, как бы в земле неприятельской, и плавал с ними в изобилии, когда другие воины едва не умирали с голоду в стане: но мыслил схватить и Царство!
Марина была в руках его: тщетно писав из Калуги жалобные грамоты к Сапеге, чтобы он спас ее честь и жизнь от свирепых Россиян, сия бесстыдная кинулась в объятия Козака, с условием, чтобы Заруцкий возвел на престол Лжедимитриева сына-младенца и, в качестве правителя, властвовал с нею! Что нелепое и безумное могло казаться тогда несбыточным в России? Лицемерно пристав к Трубецкому и Ляпунову - взяв под надзор Марину, переведенную в Коломну - имея дружелюбные сношения и с Госевским, обманывая Россиян и Ляхов, Заруцкий умножал свои шайки прелестию добычи, искал единомышленников, в пользу лжецаревича Иоанна, между людьми чиновными, и находил, но еще не довольно для успеха вероятного. Ков огласился - и Ляпунов предприял, один, без слабого Трубецкого, если не вдруг обличить злодея в Атамане многолюдных шаек, то обуздать его беззакония, которые давали ему силу.
Ляпунов сделал, что все Дворяне, дети Боярские, люди служивые написали челобитную к Триумвирам о собрании Думы земской, требуя уставов для благоустройства и казни для преступников. К досаде Заруцкого и даже Трубецкого, сия Дума составилась из выборных войска, чтобы действовать именем отечества и чинов государственных, хотя и без знатного Духовенства, без мужей синклита. Она утвердила власть Триумвиров, но предписала им правила; уставила:
«1) Взять поместья у людей сильных, которые завладели ими в мятежные времена без земского приговора, раздать скудным детям Боярским или употребить доходы оных на содержание войска; взять также все данное именем Владислава или Сигизмунда, сверх старых окладов, Боярам и Дворянам, оставшимся в Москве с Литвою; взять поместья у всех худых Россиян, не хотящих в годину чрезвычайных опасностей ехать на службу отечества или самовольно уезжающих из Московского стана; взять в казну все доходы питейные и таможенные, беззаконно присвоенные себе некоторыми Воеводами (вероятно Заруцким).
2) Снова учредить ведомство поместное, казенное и дворцовое для сборов хлебных и денежных.
3) Уравнять, землями и жалованьем, всех сановников без разбора, где кто служил, в Москве ли, в Тушине или в Калуге, смотря по их достоинству и чину.
4) Не касаться имения добрых Россиян, убитых или плененных Литвою, но отдать его их семействам или соблюсти до возвращения пленников; не касаться также имения церквей, монастырей и Патриаршего; не касаться ничего, данного Царем Василием в награду сподвижникам Князя Михаила Скопина-Шуйского и другим воинам за верную службу.
5) Назначить жалованье и доходы сановникам и Детям Боярским, коих поместья заняты или опустошены Литвою, и которые стоят ныне со всею землею против изменников и врагов.
6) Для посылок в города употреблять единственно Дворян раненых и неспособных к бою, а всем здоровым возвратиться к знаменам.
7) Кто ныне умрет за отечество или будет изувечен в битвах, тех имена да внесутся в Разрядные книги, вместе с неложным описанием всех дел знаменитых, на память векам.
8) Атаманам и Козакам строго запретить всякие разъезды и насилия; а для кормов посылать только Дворян добрых с детьми Боярскими. Кто же из людей воинских дерзнет грабить в селениях и на дорогах, тех казнить без милосердия: для чего восстановится старый Московский приказ, разбойный или земский.
9) Управлять войском и землею трем избранным Властителям, но не казнить никого смертию и не ссылать без торжественного земского приговора, без суда и вины законной; кто же убьет человека самовольно, того лишить жизни, как злодея.
10) А если избранные Властители не будут радеть вседушно о благе земли и следовать уставленным здесь правилам или Воеводы не будут слушаться их беспрекословно: то мы вольны всею землею переменить Властителей и Воевод, и выбрать иных, способных к бою и делу земскому».

Сию важную, уставную грамоту, ознаменованную духом умеренности, любви к общему государственному благу и снисхождения к несчастным обстоятельствам времени, подписали Триумвиры (Ляпунов вместо Заруцкого, вероятно безграмотного), три Дьяка, Окольничий Артемий Измайлов, Князь Иван Голицын, Вельяминов, Иван Шереметев и множество людей бесчиновных от имени двадцати пяти городов и войска. Дали и старались исполнить закон; восстановили хотя тень Правительства, бездушного в Самодержавии без Самодержца.

Василий IV Иванович Шуйский
1552-1612
Русский Царь в 1606-1610

Памятник Князю Михаилу Васильевичу Скопину-Шуйскому

Александровская слобода

Alecs — Wed, 05 Aug 2009 16:10:07 GMT

Александровская слобода

Александровский кремль - старейшая загородная резиденция московских государей. Она навсегда вошла в российскую историю как знаменитая Александровская Слобода - опричная столица Ивана Грозного.
Однако судьба ее была определена еще отцом царя Ивана IV - великим московским князем Василием III.
По его повелению лучшими русскими и итальянскими мастерами, строившими Московский Кремль, в Слободе был возведен роскошный дворец. С 11 декабря 1513 года Александровская слобода стала местом регулярного пребывания в ней Государя, его семьи и Государева двора.
В ожесточенной борьбе за власть во второй половине XVI века, в становлении русского самодержавия Александровской слободе была отведена особая роль. Царь Иван IV Грозный превратил ее в фактическую столицу государства, из которой завершил объединение страны. Здесь была учреждена опричнина и отсюда совершен поход на вольный Новгород.

В Александровском кремле принимались посольства из многих европейских государств: Швеции, Дании, Австрии, Англии, Речи Посполитой. В его палатах заключались важнейшие политические и торговые договоры. Именно отсюда был предпринят первый "прорыв" России в Европу после многовековой изоляции и молчания.

По воле Грозного Слобода превратилась в крупнейший культурный центр Российского государства.

Здесь жили и творили лучшие зодчие, иконописцы, музыканты. При Государевом дворе работала книгописная мастерская, в которой появился на свет Лицевой летописный свод, была создана первая русская консерватория и первая провинциальная печатня.

С Александровской слободой связаны многие события личной жизни Ивана IV.

В ней устраивались смотрины невест для самого царя, а затем и для его сына Ивана, которые заканчивались пышными свадьбами.

В Слободе теряются и следы таинственной "либерии" (библиотеки) Грозного. 17-летняя история опричной столицы завершилась для царя кровавой драмой. В приступе гнева он смертельно ранил своего сына Ивана.
Александровская слобода играет заметную роль в бурных событиях, так называемого "Смутного времени" начала XVII века. Здесь находился укрепленный лагерь русских войск под командованием замечательного полководца М.В.Скопина-Шуйского. Во время польской интервенции дворцовый ансамбль был значительно разрушен и разграблен. Постепенно этот государственный, политический и культурный центр утрачивает свое былое ведущее значение в жизни страны. Новая Александровская слобода на долгие годы стала обычным дворцовым селом. Но в названиях ее улиц еще долго сохранялась память о времени Грозного: Конюшенная (здесь располагались царские конюшни), Стрелиха (где жили стрельцы), Садовня (тут находились царские сады) и другие.
В середине XVII века, столетие спустя после бурных событий опричнины, на этом историческом месте был основан Успенский женский монастырь. Первоклассные постройки XVI века стали ядром монастырского комплекса. Часть уникальных сооружений царского дворца была разобрана и перестроена для нужд монастыря.
В Успенском женском монастыре побывали многие представители царского двора, среди которых имя Петра I занимает особое место. Во время стрелецкого бунта в Москве в 1689 году Петр Алексеевич, пережидая бурные события в столице, укрылся за стенами обители. Вскоре после подавления мятежа царь грозно расправился со своими политическими противниками. По его приказу к Распятской церкви-колокольне были пристроены палаты, куда заточили его сводную сестру Марфу, насильно постриженную в местный монастырь под именем Маргариты. Марфа Алексеевна прожила в монастыре на положении узницы почти 10 лет, скончавшись в 1708 году.
Судьба дочери Петра Великого, Елизаветы, также оказалась тесно связана с Александровской слободой, куда она была сослана в 1730 году. Заступничество Бирона помешало Анне Иоанновне заточить ее в монастырь. На протяжении всего XVII-XVIII вв. Слобода оставалась дворцовым селом. В 1740 году дочь Петра покинула Александровскую слободу и венчалась на царство.
В 1778 году с образованием Владимирской губернии Слобода была преобразована в город Александров. На его гербе изображены две наковальни и тиски. Эти символы свидетельствовали об одном из самых древних занятий жителей города - кузнечном ремесле.
Исторически сложилось так, что Александров делился на две части: Посад и Заречье, между которыми протекала река Серая. В Заречье возвышался Успенский монастырь. На Посаде стояли лавки, торговые, питейные, купеческие и мещанские дома. В то время в городе проживало 2282 человека. Большую часть населения составляли купцы и мещане.
В первой половине XIX века в городе и уезде получила развитие текстильная промышленность. В трех близлежащих населенных пунктах: В Александрове и расположенных поблизости Карабанове и Струнине товариществом купцов Барановых были открыты фабрики по окрашиванию пряжи, набойки французских ситцев, крашения кумача, набивки платков. Особого успеха и известности достигла Троицко-Александровская мануфактура. Не раз наряду с московскими и петербургскими фабриками она достойно представляла русские ситцы на международных выставках. Продукция мануфактур пользовалась спросом на многочисленных российских ярмарках.

Однако славу древней Александровской слободы не суждено было затмить никаким более поздним историческим событиям и свершениям, как ни один из памятников города не может сравниться с великолепным белокаменным ансамблем Александровского кремля.

В декабре 1564 года, во время Рождественского поста, государь Иван Васильевич вместе со второй женой, Марией Темрюковной, и сыновьями, царевичами Иваном и Феодором, покидал Москву. Царь со своей семьей отправлялся на богомолье по расположенным неподалеку от столицы храмам и монастырям. Но отъезд его на этот раз был весьма необычен. К большому недоумению москвичей, государь увозил из Кремля наиболее почитаемые иконы, богатую церковную утварь, нарядные одежды, драгоценности, деньги - на размещение всех этих сокровищ потребовались сотни саней. Охранял царский поезд многочисленный вооруженный отряд. Сопровождали Грозного избранные им бояре и дворяне, которые, вопреки обыкновению, отправлялись в путь вместе со своими женами и детьми.

Уже сама торжественная и небывалая прежде обстановка отъезда настораживала жителей Москвы. По свидетельству старинных памятников, остававшиеся в столице бояре и лица духовного звания "в недоумении и во унынии быша, такому государьскому великому необычному подъему, и путного его шествия не ведало куды бяша". Однако наиболее драматические события были еще впереди.

После длительного блуждания по Подмосковью и посещения села Коломенского и Троицкого монастыря царский поезд прибыл в укрепленную Александровскую слободу, расположенную к северу от столицы, на пути к Ярославлю и Вологде. Это дворцовое село, выросшее из великокняжеского охотничьего стана, Иван IV неоднократно посещал и прежде. Оно приобрело определенное значение еще при отце грозного самодержца - Василии III. Последний во время своих поездок по святым местам надолго останавливался в Александровской слободе, где по его повелению были возведены огромный белокаменный Покровский храм с отдельно стоящей звонницей и государевы хоромы. Но именно в годы царствования Ивана IV Александровская слобода достигает наибольшего развития, превратившись из временной резиденции московских государей в важнейший центр политической жизни страны.

В январе 1565 года из Александровской слободы Иван Грозный направил в Москву послания. Царь заявлял о своем отречении от власти ввиду "измен" бояр и князей, пособниками которых называл архиереев. В то же время он отмечал, что не держит гнева на посадских людей.

Поставленная Иваном IV цель была достигнута. Царю удалось вызвать раздор, настроить народ против служилых людей и духовенства. Ввиду опасности возникновения междоусобий и беспорядков, да еще в ту пору, когда страна находилась в состоянии войны с соседними государствами, Боярская дума не приняла отречения царя. В Александровскую слободу было направлено посольство с просьбой возвратиться к управлению государством и вершить дела как угодно. Воспользовавшись создавшейся ситуацией, Иван Грозный продиктовал свои условия. Он разделил государство на две части, учредив опричнину - особый государев удел, в который по своему произволению отобрал наиболее ценные города и земли. Остальной территорией (земщиной) управлять полагалось Боярской думе. В то же время царь, под предлогом борьбы с изменниками, добился права самовольно, без согласия Думы, казнить опальных бояр и отбирать в казну их имущество. На основе старого государева двора было создано опричное войско, в которое царь отбирал наиболее надежных, с его точки зрения, людей.

Наступила тяжелая для России пора - время опричного террора, жестоких расправ царя с действительными и мнимыми врагами, безнаказанных грабежей и убийств, опустошительных походов против своих же, русских городов.

В Московском Кремле Иван Грозный появлялся теперь довольно редко, главным образом - для приема иноземных послов. Он устроил для себя другой двор, за рекой Неглинной, который, однако, также представлялся мнительному государю слишком ненадежным. Иван задумал превратить в своеобразную опричную столицу северный город Вологду, откуда, в случае опасности, легче было бежать за пределы Московского государства. В Вологде было предпринято строительство мощной каменной крепости, подобной Московскому Кремлю. Сооружается главная, юго-восточная стена с десятью башнями, завезены изготовленные в Москве пушки. Однако постройка грандиозного Вологодского кремля так и не оказалась завершенной. Не суждено было Ивану Грозному и скрываться от мятежников в отдаленных от Москвы северных монастырях, об усилении оборонительных сооружений которых он проявлял большую заботу.

Зато Александровская слобода почти на целое десятилетие стала своеобразной опричной столицей. Здесь обосновался грозный царь со своим опричным воинством, которое политические противники именовали "сатанинским полком". Отсюда он направлял свои знаменитые послания бежавшему в Литву князю Андрею Курбскому. Отсюда выступали опричники в невиданный по жестокости поход на Тверь и Новгород, завершившийся разорением русских сел и городов, убийством десятков тысяч соотечественников.

Об укреплении своей резиденции царь Иван IV, повсюду подозревавший заговоры и измены, проявлял особую заботу. Расположенная на возвышенном берегу реки Серой, слобода получила в этот период достаточно мощные оборонительные сооружения. Все дворцовые и храмовые строения оказались под защитой опоясывавших их глубокого рва и огромного земляного вала, на котором возвышались крепостные стены. Крепость занимала довольно обширную территорию и имела в плане форму, близкую к прямоугольнику. Необычным для русского зодчества тех времен способом были сооружены стены. По свидетельству одного из иностранных авторов, видевших Александровскую слободу, крепость была срублена следующим образом: "Стены сложены из бревен, врезанных одно в другое и доверху засыпанных землей. Снаружи поверх бревен во избежание пожара выложена стена толщиной в один кирпич - от земли до стрельниц". Как правило, деревянные рубленые крепости ради предотвращения пожаров обмазывали глиной - что зафиксировано в источниках, в частности, относительно крепости города Твери, сооруженной в середине XIV века, при князе Михаиле Александровиче. Крепость же Александровской слободы, благодаря слою кирпичной кладки, на первый взгляд казалась каменной. Так она представлена и на старинных изображениях, и в описаниях некоторых очевидцев.

Крепость Александровской слободы имела несколько проездных ворот. Главные из них, называвшиеся Большими, находились с западной стороны. Они вели к Соборной площади, занимавшей в слободе виднейшее место. Были еще Благовещенские и Богоявленские ворота.

На территории крепости находились государевы хоромы, церкви и некоторые другие здания. При Иване Грозном в Александровской слободе располагались многочисленные парадные палаты, составляющие комплекс царского дворца. Последний, по свидетельству современников, был великолепен, отличался пышностью и богатыми украшениями. Иногда во дворце своей резиденции Иван Грозный принимал иноземных послов, как это было, в частности, в 1567, 1569, 1575 годах. В одной из роскошных палат происходили свадебные торжества.

Помимо богатого царского дворца достопримечательностями Александровской слободы являлись три каменных храма. Первый из них, Покровский, был возведен еще при Василии III. Троицкую и Успенскую церкви Иван Грозный построил после печально известного новгородского похода, принесшего богатую добычу. Тогда же рядом с собором взамен прежней небольшой колокольни сооружается новая, по своим размерам и облику увязывавшаяся с другими зданиями царской резиденции. После новгородского похода сам собор Александровской слободы получил новые украшения в виде двух великолепных церковных врат (Васильевских и Тверских), сорванных опричниками со старинных священных храмов Новгорода и Твери.

Здания Александровской слободы производили яркое впечатление на современников. Так, например, датский посланник Я. Ульфельд, видевший в 1575 году резиденцию русского царя, упоминает про "крепость пространную и великолепно сделанную из камней, стенами и рвами окруженную, имеющую три богатых храма".

Подступы к крепости бдительно охранялись - уже в трех верстах от Александровской слободы были установлены заставы. Верные царю стражи не допускали никого без разрешения государя ни в слободу, ни за ее пределы. А поблизости от резиденции Ивана Грозного селились те представители служилого класса, которые стремились привлечь к себе внимание государя, отличиться, получить в награду хорошие земельные наделы.

В пределах Александровской слободы царь и опричники мучили и убивали множество опальных - подчас сотни за один день. Само название царской резиденции напоминало современникам об ужасах опричного террора, о беспощадных кровопролитиях, совершавшихся по вине сумасбродного государя и его приспешников. По своим претензиям на неограниченную власть и безоговорочное повиновение подданных, по своей не знающей предела жестокости Иван Грозный напоминал восточных деспотов. В период его царствования со всей отчетливостью проявились те негативные черты государственного устройства, которые Россия унаследовала от Золотой Орды вследствие двухвекового ига азиатских завоевателей. Не считался царь даже с наиболее видными представителями духовенства. Так, самим Иваном Грозным или исполнявшими его приказ опричниками были убиты митрополит Филипп и псково-печерский игумен Корнилий, впоследствии канонизированные Русской церковью.

Однако жестокий самодержец любил представлять себя защитником православия, ревнителем благочестия, почитателем монашеской жизни. У себя в Александровской слободе он устроил подобие иноческой обители. Несколько сотен наиболее близких к царю опричников облачились поверх дорогих мирских нарядов в монашеские одеяния. Сам Иван Грозный стал именоваться игуменом, князь Вяземский - келарем, а жесточайший палач Малюта Скуратов - пономарем. Царь - "игумен" и опричная "братия" добросовестно отстаивали длительные церковные богослужения, по всем правилам клали поклоны и читали положенные на день жития каноны. Большое значение придавалось дисциплине, и потому опоздавших или не явившихся на службу ожидало определенное наказание. Прилежание к внешнему исполнению обрядов сочеталось здесь с полным пренебрежением к Христовым заповедям о милосердии и любви.

Усердные многочасовые моления Ивана Грозного и его опричной дружины сменялись занятиями совсем иного рода. Царь и опричники отправлялись пытать и казнить опальных, при этом "монашествующая братия" выступала в роли палачей. Жестокие кары следовали не только за более или менее основательные подозрения в принадлежности того или иного лица к оппозиции. Опасно было иметь просто чувство человеческого достоинства, не говоря уже о том, сколь беспощадно могло караться какое-либо неугодное царю или его приближенным высказывание. Известно, например, что одного боярина Иван Грозный предал казни только за то, что тот отказался надеть шутовской колпак и развлекать царя и опричников.

Но помимо того или иного вида проявления неповиновения бывали и другие основания для расправ. При мнительном и подозрительном царе процветали слежки и доносы. Причем при любом конфликте земского с опричником последнему полностью доверяли, что подавало опричникам возможность безнаказанно обижать тех, кто не принадлежал к "государеву двору". Нередко "монашествующая братия" Александровской слободы охотилась за чужим имением, пуская в ход клевету, подлог и другие подобные средства (корыстолюбием отличался и сам царь, который, несмотря на наличие у него богатой казны, не гнушался увеличивать ее за счет награбленного добра).

Иногда, правда, переодетые в монашеские наряды опричники развлекались более безобидными способами - устраивали веселые попойки с плясками. Но и тут подчас не обходилось без подвоха. Так, однажды царь, как бы в виде особого почета, приглашенных на пир бояр "жаловал без числа своею царскою чашою и [приказал] чашником беспрестанно носити и пойти...". А когда бояре опьянели, велел писцам слушать и потихоньку записывать их речи. К счастью, ничего опасного для царской особы в этих высказываниях не нашлось, и царь лишь повеселился, подняв на смех степенных вельмож, говоривших спьяну совсем неразумные слова.

Так, под влиянием страха перед заговорами, несколько лет провел Иван Грозный в Александровской слободе под усиленной охраной. Он жил там добровольным затворником, а если следовало покинуть пределы укрепленной резиденции, то выезжал только в сопровождении больших отрядов опричников. Он опасался кому-либо доверять, и впоследствии многие бывшие его приближенные из числа опричников также подвергались репрессиям.

Внешнеполитические неудачи, усугублявшиеся ввиду раздоров внутри страны, привели в конце концов царя к выводу о необходимости прекращения разделения государства. Опричнина в начале 70-х годов XVI века была отменена, и даже само ее название было запрещено упоминать. В связи с этими событиями постепенно стала утрачивать значение и Александровская слобода.

После того как царь покинул свою резиденцию, ее укрепления постепенно стали приходить в ветхость. Серьезный урон Александровской слободе был нанесен в период Смуты в начале XVII века: слобода оказалась тогда захвачена и разграблена поляками, а деревянные крепостные стены сожжены. Правда, вскоре князь М.В. Скопин-Шуйский построил неподалеку от прежней крепости деревянный острог, который стремился использовать в борьбе с неприятелями. Тогда, в 1609 году, в последний раз крепость Александровской слободы имела оборонительное значение.

После преодоления Смуты, при царе Михаиле Федоровиче, на территории бывшей резиденции Ивана Грозного вновь были сооружены царские хоромы - слобода, расположенная на пути к северным русским городам, опять приобрела значение в качестве места остановки для представителей царствующего дома, направлявшихся на богомолье по святым обителям. В то время от прежней опричной крепости оставался лишь "город осыпной земляной по валу кругом 532 сажени, в длину 157 сажен, поперек 98..."

Вскоре, однако, в судьбе печально знаменитой опричной столицы произошла резкая перемена. В 1651 году царь Алексей Михайлович предоставил землю запустевшей слободы вместе с Успенским храмом для основания женского монастыря. Так на месте "кровопивнейшего города" времен Ивана Грозного возникла настоящая иноческая обитель, и там, где прежде творили бесчинства опричники, стали возноситься молитвы к Богу.

Сначала Успенский монастырь был очень беден, но вскоре, благодаря материальной поддержке со стороны царя, заметно окреп. Появилась возможность соорудить новые дорогостоящие постройки. Первоначальная деревянная ограда оказалась заменена другой, более внушительной и опоясавшей большую территорию. А в конце 70-х - начале 80-х годов была произведена постройка каменной ограды с четырьмя угловыми башнями, по внешнему виду напоминающей оборонительное сооружение. Она имела два ряда бойниц, круглые башни завершались в старину каменными шатрами. Тем не менее, монастырские стены не отличаются высотой, а в толщину достигают всего около полутора метров. Несмотря на общее сходство конструкции с фортификационными сооружениями, монастырская ограда не предназначалась для боевых действий.

Стены и башни Успенского монастыря, возведенные в конце XVII и начале XVIII века, сохранились до наших дней. Что же касается крепости времен Ивана Грозного, то от нее уцелели только остатки валов и рвов. Суждения исследователей о ее прежнем облике основываются, главным образом, на данных письменных источников.

СТАЧКА Лето 1903 года

Alecs — Mon, 17 Nov 2008 04:54:56 GMT

СТАЧКА Лето 1903 года в Струнино

Лето 1903 года выдалось жарким, с грозами и ливнями. Сгущались грозовые тучи и на политическом горизонте: в России быстро назревала революционная буря. Промышленный кризис, охвативший страну, сопровождался сокращением производства, ростом безработицы, нарастанием нищеты и голода. Пролетариат усиливал револю-ционную борьбу, переходя от экономических к политическим стачкам и уличным демонстрациям.
Одной из наиболее значительных, по своему размаху и последствиям, стачек, произошедших в начале века во Владимирской губернии, была струнинская стачка 1903 года. Тогда на фабрике работало 3350 человек, из них 1740 мужчин, 1580 женщин и около двухсот подростков. Условия труда и быта, и без того тяжелые, в то время снова ухудшились: фабрикант решил пошатнувшиеся дела в период кризиса поправить за счет рабочих. С 1 июля расценки почти на все ткани и пряжу, вырабатываемые на фабрике, значительно снизили.
У Викулы Морозова в Орехово-Зуеве ткач в среднем зарабатывал в день 75 копеек, у Саввы Морозова -78 копеек, на Никольской мануфактуре — 82,5 копейки, а на струнинской фабрике — только 64,5 копейки. На большинстве фабрик губернии работали в две смены по 9 часов, а на струнинской — по 10. Обещания улучшить жилищные условия оказались обманом. Большое недовольство рабочих вызывали грубость, произвол, доходившие до издевательства со стороны фабричной администрации и полиции. Наиболее ненавистными для рабочих были заведующий красильно-набивной фабрикой Фаворский, заведующий прядильно-ткацкой фабрикой Анопов, заведующий рабочими казармами Рубцов и полицейский надзиратель Ильинский. О Фаворском даже старший фабричный инспектор писал, что он «вследствие своей нервности резок в обращении с рабочими и, может быть, не всегда справедлив».
Анопов, например, в 1902 году уволил с фабрики десять ткачей только за то, что они обратились к нему с просьбой повысить зарплату. Злоупотребляли по отношению к рабочим и мелкие служащие. Терпение у рабочих лопнуло.
22 июля 1903 года вечерняя смена ткачей собралась но дворе у корпуса большой ткацкой фабрики и стала дожидаться окончания работы дневной смены. Ткачи дневной смены, видя, что их никто не сменяет, остановили станки и вышли во двор. Собралась большая толпа -свыше двух тысяч человек. Вскоре к ним присоединились рабочие малой ткацкой и красильно-набивной фабрик, бросили работу и прядильщики. На фабричном дворе оказалось сразу около четырех тысяч человек. Огромная, взбудораженная толпа взволнованно гудела, как разворошенный улей. С разных сторон, словно хлопушки, неслись крики:
• Довольно терпеть!
- Хватит спины гнуть на толстопузых!
Натерпелись! К конторе идемте! Пора свое твердое слово сказать! На шум и крики прибежали заведующий прядильно-ткацкой фабрикой Анопов, мастера. Появился полицейский надзиратель Ильинский. Они пытались успокоить рабочих:
Братцы, не надо беспорядков! Успокойтесь! Идите по своим местам! Не желаем!
Сами вы катитесь отсюдова!
Раздался свист, толпа еще громче зашумела. В сторону Анопова и Ильинского полетели палки и камни. Перепуганные, они ретировались со двора. Попрятались и по-лицейские, другие переодетыми бежали на станцию Бараново Укрылись в поселке и разошлись по окрестным деревням конторские служащие. Фабрика фактически оказалась во власти рабочих. Всеми их действиями руководили Владимир Грязнов, Василий Дементьев и Василий Залогин.
Они расставили на воротах патрули, распорядились занять телефонную станцию. В первые часы стачки рабочие, хотя и были возбуждены, но никаких беспорядков не допускали.
Около полуночи из Александрова приехали фабричный инспектор Шульгин, уездный исправник Преображенский, товарищ прокурора "Чернецов. Рабочие окружили их коляски у прядильного корпуса.
— Чего вы, братцы, хотите, чем вы не довольны? —
обратился к рабочим Шульгин.
— Расценок на бумазею прибавьте!
— Уберите Фаворского и Анопова!
— Цены в лавке сбавьте! Последнюю шкуру дерете!
— Живем в казармах, как свиньи!
Фабричный инспектор, беспомощно оглядываясь на уездного исправника и товарища прокурора, пытался успокоить рабочих:
— Не надо беспорядка! Расходитесь и приступайте к
работе. Дождитесь приезда Асафа Ивановича, и все уладится...

Нечего нам Барановым зубы заговаривать!
Все вы с хозяином заодно! Проваливайте обратно!..
Рабочие развернули экипажи, ударили по лошадям и со свистом и улюлюканьем прогнали представителей уездной власти восвояси. В это же время они узнали, что Анопов и Фаворский на лошадях уехали на станцию Арсаки и оттуда вызывают на фабрику полицию и воинскую силу. Негодующая толпа группами двинулась в поселок. Руководители стачки не смогли остановить взрыв возмущения: квартиры ненавистных Фаворского, Анопова и Ильинского в короткий час были разгромлены.
Изгнанные с фабрики представители уездных.властей поспешили дать губернскому начальству телеграммы о случившемся. Товарищ прокурора коротко сообщил, что на фабрике забастовка, положение опасное». Фабричный инспектор добавил, что «положение на фабрике весьма тревожное», и просил приехать старшего фабричного инспектора Свирского Уездный исправник жаловался губернатору на то что уездные власти были на фабрике забросаны палками и камнями, требовал присылки войск и приезда самого губернатора.
Исполняющий обязанности владимирского губернатора Селиванов, получив телеграмму александровского уездного исправника, рано утром 23 июля распорядился послать в Струнино роту солдат и обратился с просьбой к командующему Московского военного округа отправить в распоряжение александровского исправника два батальона пехоты. В тот же день Селиванов выехал в Струнино. Следом за ним направилась и рота 10-го гренадерского Малороссийского полка.
Всю ночь с 22 на 23 июля рабочие провели во дворе фабрики и разошлись по казармам только утром, оставив на всех входах охрану. Патрули несколько раз оста-навливали фабричного инспектора Шульгина, пытавшегося проникнуть на фабрику. На территорию фабрики не пускали никого и из представителей администрации. Около десяти часов утра 23 июля рабочие дозвонились в Москву и потребовали приезда в Струнино Асафа Баранова.

В разгар стачки рабочие вызвали фабриканта на переговоры

Полиция немного оправилась от испуга, но в ход событий не вмешивалась, ограничиваясь сбором сведений о наиболее активных участниках стачки. Нашлись среди рабочих и предатели, услужливо сообщавшие полицейским фамилии некоторых стачечников.
В два часа дня из Москвы прибыл фабрикант Асаф Боранов. Для переговоров с хозяином рабочие выбрали 15 делегатов и дали им наказ, какие требования отстаивать.. Они поставили условие, чтобы в их переговорах с Борановым местные власти не участвовали.
Переговоры длились около трех часов и окончились
ПОЛНОЙ победой рабочих. Баранов вынужден был по требованию рабочих уволить Анопова, Фаворского, Рубцова некоторых других мастеров, повысить расценки на 8
Процентов, улучшить жилые помещения, сократить продолжительность рабочих смен. Впервые в этот раз рабочие потребовали устроить на фабрике вспомогательную кассу.
После заверений А. Баранова удовлетворить все Гребования рабочие согласились приступить к работе со следуещего дня. Ночь на фабрике прошла относительно спокойно.

В 4 часа утра 24 июля очередные смены по гудку пришли в цеха. Однако ткачи, увидев, что в цехах еще не вывешен табель новых повышенных расценок, к работе не приступили и вышли во двор. Расценки тут же вывесили, и ткачи начали работу.
Но в 5 часов бросили работу прядильщики, предъявив требование прибавить зарплату присучальщикам. Вновь назначенный заведующий прядилыто-ткацкой фабрикой Лаврентьев дал обещание повысить ее на один процент. Рабочие почувствовали свою силу, вели себя дружно и настойчиво.
24 июля в Струнино прибыл губернатор Селиванов, а за ним рота солдат из Владимира и батальон Несвижского пехотного полка из Москвы. На другой день приехал и прокурор Владимирского окружного суда Снолко. Начались аресты.
Рабочие с негодованием встретили насилие властей. Несмотря на то, что на станции стояли царские войска, рабочие большими группами собирались на перроне, провожая сочувствием и подбадриванием арестованных товарищей, отправляемых в Александровскую тюрьму. Для успокоения рабочих и во избежание их демонстраций ночью 28 июля 1903 года войска были выведены из Струнина.
Для оказания помощи арестованным и их семьям, а также для найма адвокатов в суде рабочие провели денежные сборы. Боевой дух сплочения и солидарности не ослабевал. В окрестных лесах рабочие собирались на сходни, обсуждали положение дел, принимали решения для дальнейших действий.
Струнинскую стачку 1903 года заметила ленинская «Искра». В № 46 газеты от 15 августа помещено сообщение о ходе стачки, дана высокая оценка организованности и стойкости рабочих.
...Следствие по делу стачки длилось более девяти месяцев, а 20 мая 1904 года рассмотрено Московской судебной палатой. 20 наиболее активных участников стачки
приговорили к различным срокам тюремного заключения.
Боевой дух Струнинских рабочих не ослаб и после репрессий. Весть об их успехе в борьбе за свои права докатились и до предприятий других уездов губернии.
Губернские власти были весьма обеспокоены этим и недовольны уступчивостью Асафа Баранова
. В секретном циркуляре, разосланном всем исправникам и полицмейстерам промышленных уездов, Владимирский губернатор Леонтьев выразил недовольство послаблениями, сделанными фабрикантом без ведома властей, так как удовлетворение требований рабочих, сопровождающихся прекращением работ, буйством, грабежом и иными противозаконными действиями, деморализующим образом влияет на массу и вселяет ей пагубную уверенность, что лишь подобными незаконными средствами она может добиться улучшения своего положения и дать в руки агитации надёжное средство к возбуждению среди рабочих подобных же беспорядков па будущее время». Далее губернатор Подчеркнул, что «уступки, подобные сделанным Барановым, как в настоящем, так и в более или менее отдаленном будущем ,так и высшей степени нежелательны».
Поэтому хозяева фабрики сделали все, чтобы в короткий срок свести «на нет» завоевания струнинских рабочих. Под предлогом отсутствия заказов после начала русско-японской войны правление фабрики вначале резко снизило расценки, почти вдвое увеличило штрафы, а в апреле совсем остановило фабрику и уволило всех рабочих Когда же в мае фабрика была пущена, 70 рабочих, принимавших активное участие в стачке 1903 года, не взяли на работу.Начался разгул реакции. Как пишет в своих воспоми¬наниях С. И. Максимов (Гонков), «притеснения рабочих переходили пределы возможного. Уволенных не пропускали в фабричные ворота, а если кому-либо из них нужно было побывать у директора, то от фабричных ворот до конторы его сопровождал городовой». Полиция и фабрич¬ная администрация насаждали среди рабочих наушничество, шпионаж и предательство. Фабричный поп Алексей Рождественский с церковного амвона громил «бунтовщиков», доказывал «незыблем н ость самодержавия» и «пагубность» революционного движения. В помощь ему пр'иезжал из Сергиева Посада {ныне гор. Загорск) епископ Евдоким — ректор духовной академии — и студенты с докладами на религиозные темы.
Так силы реакции, желая проучить рабочих за беспорядки в 1903 году, мстили им, старались подавить их революционный дух.
Однако политическое и экономическое давление реакции после стачки лишь усилило недовольство передовой части струнинцев, толкнуло их на путь политического самообразования и дальнейшей политической борьбы. Возобновились занятия в самообразовательном кружке, проводились митинги и сходки, молодежь нередко демонстративно проходила по фабрике с революционными песнями, на заборах и стенах фабричных корпусов и жилых казарм стали появляться прокламации, в рабочую среду все чаще стали проникать номера газеты «Искра», популярные социал-демократические брошюры, «Листки Северного Комитета РСДРП».
Открытых выступлений в то время не было, но чувствовалось нарастание недовольства, особенно в связи с поражениями на маньчжурском фронте русско-японской войны. Складывались политические стремления и мысли, еще не совсем ясные и конкретные, но прямо направленные против существующего самодержавно-полицейского строя. Постепенно накапливались, подспудно бродили и зрели силы для новых решительных боев против старого мира, бесправия и гнета.

Из книги Павла Хмелевского «Шаги века».

Управленцы комбината 1909г

Образование города Струнино

ivan — Fri, 24 Oct 2008 12:27:15 GMT

Струнино - страницы былого

КОМБИНАТ НАЧИНАЛСЯ! ТАК...

Когда под веселый бойкий перестук колес электропоезда Москва — Александров голос поездного радиодиктора объявляет: «Струнино», — состав останавливается у высокой платформы. Взору вышедшего из электрички пассажира с платформы открывается вид на долину речки Черная. На левом берегу ее, тесно прижавшись, друг к другу, выстроились в улицы одноэтажные домики поселков Отрада, Первомайский, Безбородовка, Струнинская Горка. За Струнинской Горкой, в два порядка по пологому склону речке Печурка» протянулась деревня Струнино. На правом, более отлогом берегу речки Черная, крепко вросши в землю, стоят огромные красно-бурые, давнишней кирпичной кладки, фабричные корпуса. Над ними — высокая, стройная труба. А дальше, за фабричными постройками, за рекой Горелый Крест, раскинулся новый город с многоэтажными домами, школами, детскими садами, Домом культуры и Домом спорта.
Струнино...
Теперь уже трудно с определенной точностью утвердительно сказать, чему и кому обязано оно своим наименованием. Местные краеведы утверждают, что произошло оно от славянского слова «струнить», что означает охотиться, связывать ремнем или веревкой пойманного на охоте животного. В давние глухие времена в здешних местах было кого «струнить». На месте, где вырос и расширяется молодой город текстильщиков, был дремучий лес, полный всякого зверя.
И, наверное, не случайно, как гласит старинное предание, переелавский князь Александр, получивший в 1240 году к своему имени славное дополнение «Невский», наезжал в эти места поохотиться, останавливаясь в Новой Слободе. Не потому ли Слобода та стала, потом называться Александровой, Александровской Слободой. В XVI веке она перешла во владение одного из потомков Ивана Калиты князя Василия III, превратившего Алек¬сандровскую Слободу в свою подмосковную дачу — место «для прохлады». Сын же его Иван Васильевич, а точнее царь Иоанн IV Грозный, превратил ту Слободу в центр своей опричнины. Подолгу живя в Слободе, Иван Грозный выкраивал от длинных молебнов и кровавых расправ над неугодными боярами время на охоту в близлежащих к Слободе лесах и оврагах. Нередко царь с сыновьями тешил себя соколиной охотой. Царские соколь¬ники жили в деревне, за которой до сих пор сохранилось название Соколова.
Да, тут места такие, что название любого - свидетель истории. Начнешь разглядывать и удивишься точности и определенности прижившихся наименований мест, связанных с определенными людьми и событиями.
Выбрал Иван Грозный на крутом над озерном склоне место кары над боярами, и оно поныне зовется «Карин-ское». Большое Каринское, Малое Каринское. Л недалеко от них место, где рубили боярам головы топором, — Топориха называется.
Есть свидетели и другой давней поры — нашествия татаромонголов. Гидеево - стоянка хана Угидея. Курганиха (курень хана)— местожительство какого-то хана, Вакшеево-местопребывание татарского старшины. Арсаки, Арханка, Ям, Татариново, Толмачево и другие места получили свои наименования от той поры: черные следы не скоро смываются.
Под 1519 годом деревня Струнино упоминается в Писцовой книге. Царь Алексей Михайлович в апреле 1654 года дал жалованную грамоту Афанасию Тимофеевичу Струнину на владение землей неподалеку от деревни Следнево. Позже деревня Струнино и земли, прилегающие к ней, принадлежали Сабуровым. По данным 1859 года в деревне Струнино было всего 19 дворов — в них проживало 49 мужчин и 59 женщин.

Затерявшиеся среди дремучих лесов поля близ Струнинской деревни, как и во всей округе, лучше всего родили рожь и лен. Домотканый холст служил и материалом для одежды, от рождения до старости, и погребальным сазаном, и предметом торговли. Поэтому льносеяние и льноткачество в здешних местах велось испокон веков.

Льно-ткачество за многие годы развивалось и крепло, как один из наиболее основных и наиболее распространённых ви¬дов местных промыслов Александровского уезда.

Для этого были свои причины: малоземелье, скудость почвы, низкие урожаи. Сельское хозяйство не могло удовлетворить растущие потребности жизни крестьянской семьи. С другой стороны — слабая занятость крестьян полевыми работами в весенне-летние месяцы и свободное время зимой. А больше всего — нужда заставляла браться за какой-либо промысел или бросать хозяйство (временно или навсегда), искать заработок в ближайшем городе, чаще на фабриках и заводах.
Отмена крепостного права в 1861 году расчистила дорогу растущему капитализму. На смену кустарным промыслам и капиталистической мануфактуре вырастает фабрично-заводская промышленность. На Владимирщине, являвшейся, по определению В. И. Ленина, «наиболее промышленным районом» страны, процесс развития фабрично-заводской промышленности протекал заметно быстрее, чем в России в целом.
Бумаготкацкому производству в Александровском уезде положил начало купец Федор Николаевич Баранов. Сначала он скупал у крестьян-кустарей холстинку, нанку, сарпинку, тик и перепродавал их на ярмарках. Потом стал скупать пряжу. При своем доме в Александрове завел небольшую красильню для крашения пряжи и холстинки в синий кубовый цвет. Вскоре открыл контору по раздаче пряжи кустарям. Несколько позже занялся тем же другой Александровский купец — Степан Иванович Зубов.
В 1818 году Ф. Н. Баранов построил в Александрове красильное заведение, которое после его смерти в 1838 году перешло во владение сына—Ивана Федоровича.
Предприимчивый, хитрый и изворотливый, он сколотил капиталец и в 1846 году вместе с купцом С. И. Зубовым построил большую фабрику для набивки ситцев в Карабанове. После смерти И. Ф. Баранова фабрикой владели сыновья и компаньоны Троицко- Александровской мануфактуры.
В 1874 году один из сыновей И. Ф. Баранова, Асаф Иванович, отделившись от братьев, решил завести свою фабрику.
Недалеко от деревни Струнино Александровского уезда, на речке Печкура, стояла мельница. Она принадлежала Николаю-брату Ааафа. Бывая на мельнице, Асаф облюбовал подходящее место для своей фабрики: лужайку у слияния двух речек — Черная и Горелый Крест — на участке, принадлежавшем военному инженеру А. К Лубны-Герциг. Близко к, воде и к железной дороге Москва-Ярославль, проложенной в 1873 году.
20 декабря 1874 года А. И. Баранову было дано разрешение от губернских властей на строительство красильно-набивного заведения. Это и считается официальной датой основания крупного текстильного предприятия, которому впоследствии присвоено наименование хлопчатобумажный комбинат «Пятый Октябрь». Выросли корпуса красильного и ситцепечатного отделений. В первое время Баранов скупал у кустарей неот¬деланный холст. В Александровском уезде немало существовало «ткацких светелок», где на простых деревянных станках вырабатывалось до 60 тысяч кусков (2 млн. 400 тыс. метров) в год сарпинки, тика, холстинки, камлота и других тканей. Чтобы больше привязать кустарей к своей фабрике, Баранов организовал несколько артелей ткачей. Особенно славились ткани, СДЕЛАННЫЕ РУКАМИ СОКОЛОВСКИХ ТКАЧЕЙ. На Нижегородской ярмарке они были отмечены золотой медалью. Позже, когда делами фабрики стали управлять компаньоны А. Баранова, для рекламы Струнинская фабрика стала называться «Товариществом С Соколовской мануфактуры Л. II. Баранова». После красильно-набивного корпуса в 1876-1877 годах был построен ткацкий, а в 1881-прядильный. С пуском Прядильного и ткацкого отделений Баранову стали не нужны деревенские кустари - светелочники, да и они сами выдержать конкуренцию с фабрикой не могли: на фабрике; Струнине ткач зарабатывал вдвое больше. Прямой расчет (а в большей степени - безвыходность) заставляла крестьян-кустарей бросать ткацкий стан. Одна за другой закрываются светелки в деревнях Кашино Соколово, Колычиха, Копцево, Романово, Бухары и других. Из Каринского мастерок перебрался, было в Воскресенское, но и там его достали щупальца фабрики спрута. Разорённые мастерки и ткачи - светелочники, бросив свое дело, вынуждены переходить на фабрику. Пуск прядильно-ткацкой фабрики, оснащенной хорошим по тому времени оборудованием, ускорил расширение и переоборудование и красильно-набивной. За сравнительно короткий срок «Соколовская мануфактура А. И. Баранова» превратилась в большое производство. Не случайно в своей книге «Развитие капитализма в России» В. И. Ленин упоминает Струнинскую фабрику как одно из крупнейших предприятий России. По данным 1879 года, на ней работало 1688 человек. За год выпущено товаров на 3 миллиона 522 тысячи рублей.
В 1890 году производство выросло до 4 млн. 950 тыс. рублей, число же рабочих составляло 2771 человек. Расширяясь, фабрика в 1897 году имела 46 тысяч прядильных веретен, 1205 ткацких станков, 9 печатных и 7 красильных машин. Двигательную силу давали 20 паровых котлов мощностью в 1500 лошадиных сил, своя электростанция. Кроме того, фабрика имела газовый завод и завод по производству касторового масла. Недалеко от села Рождествино стоял и химический завод, производивший кислоты и краски.
По сведениям 1897 года, на фабрике работало 2527 мужчин и 1548 женщин. Их руками в год производилось 102 тыс. 600 пудов пряжи и 745 тыс. кусков окрашенной и напечатанной ткани. Главными рынками сбыта стали Москва, Нижегородская и Ирбитская ярмарки.
Доходы фабриканта не были «манной небесной». Он их выжимал жестокой эксплуатацией рабочих. Условии труда и жизни на барановской фабрике в Струнине ничем не отличались от условий других текстильных фабрик губернии, разве только более продолжительным рабочим днем, более низкой заработной платой да невыносимым житьем в казармах-спальнях. Вопросами фабричной санитарии фактически никто не интересовался, вентиляция отсутствовала, о технике безопасности не заходило и речи. В цехах — пыль, пары, вредные газы, грязь. Медицинская помощь поставлена плохо.
Очень тяжелыми были жилищные условия. Для размещения рабочих в 1878 году фабрикант построил пер¬вую деревянную казарму-спальню. Позже в разные годы построены пять деревянных и четыре каменных казармы, где проживало более шести тысяч человек. В казармах для одиночек на оплошных дощатых нарах «в два этажа», набитых клонами и тараканами, спали вповалку, подстелив что-либо из верхней одежды, одеваясь, чем придется. Не лучше и в казармах для семейных. В узких и темных каморках в одно окно, «на сторонках», нередко жило 3—5 семей, отделявшихся друг от друга ситцевыми занавесками. «Теснота, несусветная грязь, детский плач, ссоры женщин, пьяные драки... Это был сущий ад!»— так вспоминают старожилы-струнинцы.
Рабочий день в конце 80-х годов прошлого столетия был продолжительным - по 13-14 часов, а то и более. Работали «от зари до зари», «до петухов». Сдельная работа («Вынь да положь!», «В лепешку разбейся, а сделай!») выматывала у людей силы. И без того скудный заработок систематически урезывался всевозможными штрафами, вычетами, вплоть до пятачка за кипяток.
Ткацкий помощник мастера (а поммастера, граверы, раклисты считались привилегированными и высокооплачиваемыми рабочими) получал 22-27 рублей в месяц, хороший ткач-12-13, женщины -10-11, подростки -5 6 рублей. На фабрику охотно брали женщин и подростков «более спокойный, уступчивый и дешевый элемент».
Закон об ограничении женского и детского труда уже был объявлен, но кто с ним считался! 13-летних записывали 17-летними, и бывало, что матери и отцы в качестве помощников» (заставляла сдельщина) приводили на фабрику своих 9-10-летних детей.
Большинство рабочих были неграмотными. Но фабрикант понимал выгоду некоторого повышения образова¬ния рабочих. Асаф Баранов слыл либералом, принимал активное участие в делах уездного земства. Благодаря заботам доброго хозяина», в Струнине в 1892 году построили школу, в 1895 году - больницу на 50 коек. Несколько народных школ построено в крупных селениях Александровского уезда - в Кудрине-Новоселке, Андреевском, Ново-Воскресенском, Обашеве и других. Фабриканту нужна была подготовленная «физическая рабочая сила», которую можно эксплуатировать наивысшим образом. Заботясь о «физической силе», которая должна питаться и питать других», хозяин «позаботился о «душах» своих рабочих: в 1898 году в Струнинская церковь. Появился и «пастырь духовный» -Алексей Рождественский, образованный, хитрый и коварный, не только «слуга господний», но, прежде всего слуга господствующего класса.
Церковь, трактир Потапова, «орлянка», кулачные бои — вот и все «развлечения» рабочих. Фабричный двор обнесен высоким забором, ворота - в сторону станции Бараново (ныне ст. Струнино) и «входные», со стороны реки. На воротах стояли сторожа и полицейские.

В казармах смотрители и «хожалые» не давали собираться «больше двух», после 10 вечера запрещалось петь, громко разговаривать, ходить по коридору. Все расходились по каморкам, забирались на нары, гасили газовые рожки. Наступала гнетущая тишина, беспросветная тьма, царившая над спящими, измотанными тяжким трудовым днем прядильщиками и ткачами.

Взято из книги Павла Хмелевского «Шаги века».

Сейчас комбинат уже не такой как раньше да и хб материал больше не производит. Комбинат распродан, сдан в аренду различным фирмам.

Как вы заметили Барановская труба тоже изменилась. В 2008году молния ударила в трубу, от резонанса макушка разлетелась в клочья разрушив котельную и оставив комбинат без тепла. Но к зиме 2008г будет пущена новая котельная расположенная в бывшем отделочном производстве.

С зелёной крышей и рядом с чёрной расфасовка косметики.

В городе построили новый вокзал, церковь да и город потихоньку строится но в основном магазины.

Это старый вокзал который сгорел

Наконец-то парк облагородили поставили лавочки, клуб покрасили а то был какой-то облезлый.

Реки города Струнино

Во всех упоминаниях о городе Струнино упоминается только три реки это Горелый крест (получившим своё название от упавшего в реку объятым пламенем креста с сгоревшей церкви), речки Чёрная и слиянием этих двух рек, речки Печкура . Но есть ещё одна неприметная речушка, даже быстрей напоминающая просто ручей это Передышка многие обзывают её просто пёрдышко. Данная речушка получила своё название неспроста. Когда-то любивший поохотится в здешних местах, Иван Грозный отдыхал на этой речушке, где течёт исключительно холодная ключевая вода. До сих пор ключи этой речушки пользуются популярностью. Народ один за другим идёт, чтобы набрать живительной водицы. Москвичи приезжают с канистрами, бабушки с бидончиками, каждому хочется «серебряной» водички. Да действительно вода исключительная, в ней много серебра может год простоять и не испортится, да и накипи от этой воды просто нету. С образованием дач на берегу Передышки, сделали платину. Образовалось небольшое озерцо, где народ любит отдыхать, купаться, даже в очень жаркое лето в ледяной воде, а на дачи качают воду для полива. Поэтому и название получило «водокачка»